Птица счастья [= Птица страсти ] - Конни Мейсон

Она накрыла Блейда одеялами и уселась рядом. Вскоре, почувствовав неимоверную усталость, вытянулась на земле, стараясь как можно теснее прижаться к телу Блейда. Шэннон обняла его и положила свою голову ему на грудь; тепло его тела согрело девушку, и она быстро уснула.

Блейда привел в чувство безжалостно-яркий луч солнца. Пульсирующая боль в голове мешала понять, где он и что с ним. Во рту ощущалась ужасная сухость, руки и ноги налились свинцом, но, кажется, он жив. И тут Блейд вспомнил и торнадо, и то, что они с Шэннон были на волосок от смерти.

– Шэннон!

Что-то тяжелое на груди заставило Блейда опустить глаза. Он увидел золотисто-каштановые локоны Шэннон.

Блейд ощутил прилив нежности к этой девушке, и мысль о том, что с ней могло что-нибудь случиться, сводила его с ума. Ужасно захотелось погладить ее по волосам.

– Блейд? – Шэннон подняла голову. – Слава Богу, с тобой все в порядке.

Ее слова тронули Блейда до глубины души.

– Ты ранена, Огненная Птичка?

– Нет. Должно быть, я уснула. Как твоя голова?

– Чертовски болит, – пожаловался Блейд, – а что произошло?

– Скорее всего, тебя чем-то ударило во время торнадо, и ты долго не приходил в себя.

Блейд попробовал подняться, но со стоном сел, опираясь о землю руками.

– Кружится голова.

– Рана серьезная?

– Не думаю. Скорее всего, у меня легкое сотрясение.

– Тогда тебе следует лечь.

– Лошадей не видно поблизости?

Шэннон внимательно осмотрелась вокруг. Воздух чист и прозрачен, солнце огромным сверкающим шаром висит в безоблачном небе. То, что вчера пришлось им пережить, казалось неправдоподобным – разве что-то могло смутить покой этих зеленых холмов и бескрайней прерии?

– Я нигде их не вижу. Либо они убежали, либо погибли.

– Проклятье! – выругался Блейд, морщась от боли. – Похоже, нам придется проделать дальнейший путь пешком.

Нещадно палило солнце. Они медленно брели по бесконечной прерии, а высокая трава, порой доходившая Шэннон почти до пояса, еще больше затрудняла передвижение. Первые несколько миль Блейд нетвердо держался на ногах и часто останавливался, чтобы переждать приступ головокружения. Вдобавок он нес ружье, одеяло и флягу с водой, а Шэннон досталось второе одеяло и полупустая фляга. К концу дня Блейд почти поправился, но Шэннон, наоборот, едва волочила ноги от усталости и голода – ведь за целый день они ничего не ели, кроме ягод и дикого лука.

Близились сумерки, и Блейд решил остановиться на ночлег на берегу речушки, впадающей в Северный Платт. Русло было бы сухим, не пройди дождь, а сейчас вода в реке достигла глубины в несколько футов. К счастью, эти места были Блейду хорошо знакомы.

– Отдохни здесь, Шэннон, а я пойду поохочусь, —сказал он после того, как зачерпнул пригоршню воды и плеснул себе в лицо.

Как только он ушел, Шэннон сбросила платье, вошла по колено в реку и тщательно вымылась. Если бы у нее был кусочек мыла, чтобы помыть голову, но остается лишь смочить длинные пряди и пройтись пятерней от корней до кончиков волос. Потом Шэннон заплела косу и принялась приводить в порядок платье, встряхнув его как следует, а затем ладонями оттерла пятна грязи и песка.

Вскоре вернулся Блейд. Довольно улыбаясь, он держал в обеих руках по кролику. Шэннон молча наблюдала, как он сдирал с них шкуры и потрошил. Затем Блейд развел огонь, благо вдоль реки в кустах отыскался хворост, и стал на вертеле поджаривать тушки. У Шэннон потекли слюнки и заурчало в животе. Блейд искоса взглянул на девушку и стал раздеваться.

– Что ты делаешь? – с тревогой спросила Шэннон.

– Собираюсь искупаться. Ты что, против?

– Нет... – только и смогла выговорить девушка.

Она быстро отвернулась и сделала вид, что следит за тем, чтобы не сгорела пища. Но несмотря на свои неимоверные усилия, она не смогла удержаться и бросила взгляд на его превосходно сложенное тело. Блейд – само совершенство! Широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги. Щеки Шэннон зарделись, едва девушка вспомнила о недавней ночи.

Ничуть не смущаясь, Блейд медленно вошел в воду, заметив при этом, что Шэннон вовсе не так равнодушна к его персоне, как ей хотелось казаться. Интересно, влечет ли девушку к нему, как его влечет к ней? В прошлом Блейд спал со многими женщинами – и с красивыми, и с умными, – но ни одна не могла сравниться с Шэннон Браниган. Блейд вдруг подумал, что она слишком хороша для него, но что поделать, если он все равно желает ее и будет желать снова и снова, пока не насытится ею...

Они молча ели кроликов, смакуя каждый кусочек. Блейд устроил поистине роскошный пир! Шэннон слизывала с пальцев остатки жира, а Блейд зачарованно наблюдал, как движется ее розовый язычок, и в его голове рождались соблазнительные эротические фантазии.

– Не знаю, ела ли я когда-нибудь что-то вкуснее этого кролика, – насытившись, вздохнула Шэннон.

– Я тоже, – согласился Блейд.

Они почти одновременно встали и направились к реке помыть руки. Затем вернулись к костру и некоторое время сидели молча. Наконец Блейд встал и принялся расстилать одеяла.

– Пора ложиться спать. Впереди долгий путь.

– Как ты думаешь, мы найдем лошадей?

– Сомневаюсь, – медленно проговорил Блейд, не желая обнадеживать Шэннон. – Хорошо, что форт Ларами не так далеко отсюда.

Он завернулся в одеяло словно в кокон. Шэннон последовала его примеру и попыталась уснуть, но близкое соседство Блейда не давало ей сомкнуть глаз.

– Ты тоже не можешь уснуть? – спросил Блейд, слыша, как она ворочается.

– Н-нет, – заикаясь ответила Шэннон, даже не подозревая, что мешает ему. – Я вся в напряжении, наверное, переутомилась.

– Я знаю, как помочь тебе расслабиться.

По его голосу Шэннон поняла, что Блейд улыбается, но намек пропустила мимо ушей.

– Возможно, мне следует это продемонстрировать, – добавил Блейд.

– Вовсе не обязательно.

– Позволь любить тебя, Огненная Птичка.

– Нет, больше ты меня не изнасилуешь, Блейд. Я уже поблагодарила тебя за то, что ты помог мне выбраться из жуткой ситуации. Больше ничего подобного не повторится.

– Только не говори мне, что ты не получила удовольствие. Я достаточно опытен в таких делах и понимал твои ощущения.

– Я не хочу это обсуждать. Спи. Ты еще не оправился от полученной травмы.

– Не связан ли твой отказ с тем, что я метис, а? – жестко спросил Блейд.

Шэннон намеренно воздержалась от ответа, не желая признаваться в том, что на ее решение не повлияло его происхождение. Девушка стыдилась близости: ведь ее воспитание запрещало добрачную связь с мужчиной, а вольности позволительны только между любящими людьми. Шэннон осуждала себя. Но самым ужасным было то, что она и сейчас вся трепетала от желания и могла продать душу дьяволу, только бы ощутить на своем теле руки Блейда, его губы.